Category: медицина

Category was added automatically. Read all entries about "медицина".

Путеводная Звезда

Георг III, порфирия и Война за независимость.

Царствование Георга III было третьим по продолжительности в истории Великобритании после Виктории и Елизаветы II (официальные даты его правления — 1760–1820). При нем завершилась промышленная революция, Британская империя имела сильную экономику и военно-морской флот. Этот блестящий взлет был тем не менее омрачен полной потерей американских колоний — случилась американская Война за независимость и образовались Соединенные Штаты.

Collapse )

Поскольку порфирия повлияла на физическое и умственное состояние короля, могла ли она повлиять и на ход истории? Возможно, если бы Георг III не был болен, Войны за независимость удалось бы избежать? С уверенностью это утверждать нельзя, поскольку в истории двойной эксперимент с контролем невозможен. Но так или иначе, болезнь парализовала энергию короля, сказывалась на его темпераменте и влияла на его решения.

© В.В.Благутина. Кольцо жизни: от вампиров до гербицидов
 
Путеводная Звезда

Пулевые ранения и асептика в конце XIX - начале XX века.

tarkhil пишет
Джентльменские пули и теория асептичности раны
"Нет, решительно, маузеровская пуля очень деликатная штука... словом, a gentlemanly bullet"

Каждый, кто читал "Капитана Сорви-голова", помнит удивительное описание выздоровления после, казалось бы, смертельных ранений. И, разумеется, удивлялся. Но списывал восторженные описания француза на галльский темперамент и не вполне документальное повествование.

На самом деле, все было не так просто.

В 1863 году Луи Пастер сделал открытие, потрясшее все здание биологии, а заодно и медицины. Он доказал биогенность процессов гниения, обнаружив роль микроорганизмов. До этого гнойно-гнилостные процессы, так часто осложнявшие раны, объясняли

- "миазмами" и зараженным воздухом (причем, "миазмы" считались именно ядом)
- "неорганизованным (то есть, неклеточным) бродилом"
- кислородом ("Таинственный остров", помните, как лечили Герберта от пулевой раны?)

Пирогов выдвинул гениальную догадку о возбудителях болезни - контагиозных (то есть, передаваемых контактным путем, а не через "зараженный воздух") живых миазмах. Но эта догадка осталась догадкой.

Пять лет спустя английский хирург Листер (будущий сэр Джозеф Листер) применил повязку с карболовой кислотой, снизившую послеоперационную смертность в пять раз (!).

Первые применения антисептики в военно-полевой хирургии, по разным данным, были в Франко-Прусскую (1870-1871) или русско-турецкую (1877-1878) войну.

Параллельно с успехами хирургии уменьшали смертность от ран и успехи металлургии и химии. Нарезные ружья позволили придавать пуле большую скорость; большая скорость позволила (и даже потребовала) уменьшить калибр - в частности, для сохранения терпимой для человека отдачи. Во избжание быстрого засвинцовывания ствола и разрушения пуль, их стали делать оболочечными (по тогдашней терминологии - панцирными). Малокалиберные (а в последней четверти XIX века каждую новую винтовку называли "малокалиберной" - с 18 мм ружья наполеоновской эпохи, через 11-мм винтовку Шаспо и малопульную винтовку Бердана калибр к началу XX века стабилизировался на трех линиях, 7.62 мм) ружья с очень быстрыми оболочечными пулями потребовали тщательного изучения механизма действия пули.

Последние 10-15 лет XIX века были наполнены экспериментами. Стреляли по трупам, анатомическим препаратам, животным и специально сооруженным мишеням. От выстрелов в упор до стрельбы ослабленным зарядом, имитирующим стрельбу с двух километров. Исследовали материалы многочисленных забытых ныне войн - гражданской войны в Чили, итальянской экспедиции в Эфиопию, южнофариканской войны...

Были рассмотрены и отброшены теории

- воздушного столба
- действия вращательного движения пули
- действия пули нагревом
- плавления и взрыва пули
- гидростатического действия пули

и, в целом, гидродинамический механизм к началу XX века был уже вполне понятен и общепризнан.

Кроме того, выяснились три пояса действия пуль.

До 400-600 метров действие оболочечной пули было очень сильным - гидродинамический удар увеличивал раневой канал и создавал огромную зону контузии, попадания в голову вызывали совершенное разрушение черепа, попадания в конечности могли вызвать отрыв конечности. Повреждение кости приводило к разрушению кости до костного песка.

С 400-600 до 800-1000 метров ранение становилось наиболее безопасным - оно, оставаясь сквозным, давало меньшую зону контузии и оскольчатые переломы.

С 800-1000 метров и более ранение, преимущественно, оказывалось слепым, что затрудняет отток раневого отделяемого, а оставшаяся в теле пуля может (хотя это и вовсе необязательно) быть источником дополнительных проблем и опасностей.

Но, в общем и целом, переход на оболочечные пули от легко деформирующихся свинцовых и увеличение дистанции стрелкового боя само по себе уменьшило вдвое смертность от ран - по крайней мере, именно так соотносятся статистические данные Крымской и Франко-Прусской войн.

Следом за антисептикой пришла асептика - идея вовсе не допустить инфекцию в рану. В 1876 году Эсмарх изобрел асептический индивидуальный перевязочный пакет, доживший до наших дней с минимальными изменениями. Я ничего не могу сказать про использование таких пакетов в Англо-Бурскую, но в Русско-Японской войне русская армия уже была снабжена такими пакетами.

Успехи асептики (а антисептические методы тех времен были чреваты отравлениями) привели Эсмарха, а за ним и фон Бергманна к идее о том, что любое пулевое ранение, с практической точки зрения, должно считаться асептичным, и лучшее, что можно с таким ранением сделать - это сразу перевязать и, при отсутствии осложнений, не менять повязку, как минимум, 8 дней.

Итак, типичное ранение Англо-Бурской войны - это пулевое ранение со средней дистанции, оболочечной малокалиберной пулей, само по себе относительно мало склонное к осложнениям.

Следующим (по порядку, не по важности) фактором оказался климат. Сухой тропический климат, почти всегда ясная погода, неплодородная (то есть, с минимумом почвенных бактерий) сухая почва... В Южнофариканскую войну Уатсон-Чийне наблюдал, "что те люди, которые были ранены в течение ранних утренних часов, и раны которых целый день были подвергнуты сухому теплому воздуху и солнечным лучам, выздоравливали гораздо лучше" [здесь и далее все цитаты - из "Военно-полевой хирургии" Карла Зейделя, 1905] - что вполне логично.

"Активная хирургическая тактика", столь разрушительная в Крымскую войну, была полностью оставлена. Первичная хирургическая обработка - еще без полного понимания механизма развития ин
фекции - показывалась только при раздроблениях и рваных ранах, преимущественно осколочных (или безоболочечными свинцовыми пулями). Во всех прочих случаях "ограничиваются антисептическим выполнением желобоватых повреждений и не расщепляют слепых каналообразных ранений кожи при касательных выстрелах" (что и делал доктор Тромп). Стаамер, по итогам войны, писал, что "ни в одном случае непосредственного повреждения малокалиберными снарядами с небольшими ранами кожи и мягких частей, которые поступали к нам еще асептичными или без предшествовавшего зондирования и т.п. мероприятий, я не наблюдал инфекции".

Специфические условия Англо-Бурской войны были приняты за общие. Рекомендации фон Бергмана вошли в учебники, они стали основой лечения ран на войне. В Русско-Японскую эти методы показали себя посредственно. В Первую Мировую - катастрофически...

(сделано по просьбе [info]ru_rdf)


распечатано постоксероксомОригинал поста
Путеводная Звезда

Из истории обезболивания.

onoff49 пишет
Начало наркоза. «Веселящий газ»
Пожалуй, вся история медицины - это попытки найти радикальный метод уничтожения боли.
Однако церковь проповедовала, что боль - это «божье наказание», ниспосланное смертным за грехи.
В 1591 году шотландские судьи приговорили к сожжению на костре жену одного знатного лорда, которая просила врача облегчить ей родовые муки каким-нибудь снадобьем. Нельзя победить боль, она очищает тело и спасает душу - твердили проповедники.
Английский врача Копланда в Лондонском медико-хирургическом обществе сказал: «Страдание мудро предусмотрено природой, больные, которые страдают, доказывают, что они здоровее других и скорее поправляются».
В 1839 году известный французский хирург Вельпо публично заявил, что «Устранение боли при операциях - химера, о которой непозволительно даже думать. Режущий инструмент и боль - два понятия, не отделимые друг от друга. Сделать операцию безболезненной - это мечта, которая никогда не осуществится».
Хирургическая операция в Средние века была неким подобием пытки.
Сохранились описания тех страшных мучений, которые испытывал подвергавшийся операции больной под ножом хирурга.
В одной из старинных лондонских больниц до наших дней сохраняется колокол, в который звонили, чтобы заглушить крики несчастных оперируемых.
В течение многих веков ученые медики старались любым методом привести больного перед операцией в бессознательное состояние.
С «большим успехом» применялось сдавливание шеи, то есть фактическое сжатие артерий, снабжающих кровью мозг. Больной терял на время сознание, и его можно было оперировать.
Пробовали уменьшить боль при помощи сильного давления на чувствительный нервный ствол. Для этого незадолго до операции, особенно в случаях ампутации конечности, на нее накладывали жгут. Но, увы, боль от жгута была настолько мучительной, что пациенты категорически протестовали против него.
В литературе имеются указания, что больным перед операцией наносился сильный удар по голове, достаточный для того, чтобы вызвать потерю сознания. С этой целью приглашались специалисты, которым было известно, в какое место и с какой силой надо ударить больного, чтобы он потерял сознание, но не умер.
Изобретательность врачей на этом не заканчивалась. В XIII веке рекомендовалось давать больным перед операцией ушную серу собаки, смешанную с дегтем.
В Средние века нередко применялся алкогольный наркоз, но церковь считала его «безнравственным», и к нему прибегали в основном цирюльники и костоправы.

****
О своем открытии закиси азота Дэви сообщил в январе 1800 года в капитальном труде. Но научный мир не обратил внимания на его слова. «Быть может, - писал Дэви, - веселящий газ следует испробовать при хирургических операциях, сопровождающихся лишь небольшими кровотечениями». Он и не думал о возможности использования свойства этого газа в хирургии, хотя и был некоторое время учеником хирурга.
В апреле 1828 года английский врач Генри Гикмен обратился к королю Франции Карлу X с предложением испробовать на приговоренных к казни преступниках обезболивающее действие закиси азота. Он утверждал, что опыты на животных показали полную безопасность оглушения веселящим газом. Главный хирург армии Наполеона Ларрей поддержал Гикмена, но Французская Академия наук его отклонила, ссылаясь на вредность веселящего газа, чем на время задержала это революционное открытие.
Благодетельное действие закиси азота игнорировалось вплоть до 1844 года, пока химик Колтон, житель маленького североамериканского городка Хартфорда (штат Коннектикут), на своей публичной лекции не продемонстрировал свойства этого газа.
Среди слушателей присутствовал зубной врач Гораций Хорас Уэллс и внимательно следил за действием этого газа. Он обратил внимание, что один слушатель так «развеселился» от вдыхания закиси азота, что разбил себе ногу, не почувствовав при этом ни малейшей боли.
На следующий день Уэллс пригласил к себе домой другого зубного врача - доктора Джона Риггса, который удалил зуб у Уэллса, предварительно оглушив его веселящим газом.
Это произошло 11 декабря 1844 года. Уэллс не почувствовал боли и говорил только о легком покалывании. Это привело его в восторг. Еще 15 безболезненных операций по удалению зубов окончательно укрепили в нем эту уверенность.
Дантист Уэллс переехал в Бостон и принялся активно пропагандировать свое открытие, в частности, сообщил новые факты обезболивания медицинскому факультету.
Вскоре крупный бостонский хирург Уоррен пригласил Уэллса в медицин­ское общество врачей, чтобы он перед наиболее авторитетными врачами города продемонстрировал эффект обезболивания.
Однако последовал сокрушительный провал, так как Уэллс приготовил «веселящий напиток» не в тех пропорциях. Во время демонстрации наркотизирующих свойств «веселящего газа» пациент, у которого Уэллс удалял зуб, внезапно застонал. Этого оказалось довольно для того, чтобы коллегия бостонских хирургов высмеяла Уэллса.

Открытие Уэллса принесло ему только несчастье и преждевременную смерть. В течение нескольких лет молодой дантист пытался внедрить в медицинскую практику свой наркоз. Не получилось, поскольку вскоре были открыты другие средства обезболивания - эфир и особенно хлороформ, которые оказались более привлекательными.
Не выдержав конкурентной борьбы, Уэллс погиб. Заболев тяжелым нервным расстройством, он 24 января 1848 года покончил самоубийством: перерезал бритвой бедренную артерию. На кладбище в Нью-Йорке стоит и теперь памятник с надписью «Гораций Хорас Уэллс, изобретатель анестезии». А на его монументе, воздвигнутом муниципалитетом Гартфорда, высечено: «Гораций Уэллс, открывший обезболивание в 1844 году».

Далее на сцену победоносным маршем вышел эфир и хлороформ, и о закиси азота на время забыли. Но поскольку последний газ менее вреден, то, в конце концов, он нашел широкое применение, правда, лишь в наши дни.
В 1863 году Колтон вместе с доктором Смитом в Нью-Гевене (штат Коннектикут), снова стал применять «веселящий газ», и тогда метод распространился по всей Америке, а вскоре проник и в Европу.


текст подобран постоксероксомОригинал поста
Путеводная Звезда

Происхождение шкалы Фаренгейта.

    Зима 1709 г. отличалась в Западной Европе исключительной суровостью. Таких сильных и продолжительных морозов не было там уже целое столетие. Естественно, что проживающий в городе Данциге физик Фаренгейт, намечая для изобретенного им термометра постоянные точки, принял тогда за нуль температуры ту степень холода, ниже которой морозы в его городе зимой 1709 г. не достигали. Это был холод, полученный с помощью охладительной смеси из льда, поваренной соли и нашатыря.
    Для другой постоянной точки точки термометра Фаренгейт по примеру ряда своих предшественников (в том числе и Ньютона) избрал нормальную температуру человеческого тела. В ту эпоху распространено было убеждение, будто температура воздуха никогда не поднимается выше температуры крови человека, и такое нагревание воздуха считалось для человека смертельным (мнение совершенно ошибочное).
    Эту вторую постоянную точку Фаренгейт отметил первоначально числом 24; число градусов равнялось числу часов в сутках. Но когда практика показала, что такие градусы слишком крупны, Фаренгейт подразделил их на четверти и температура человеческого тела оказалась обозначенной числом 24.4 = 96. Этим определилась окончательная длина деления, соответствующая одному градусу. Откладывая градусы по шкале снизу вверх, ученый получил для точки кипения воды 212˚.
    Чем объяснить, что Фаренгейт не взял температуру кипения воды в качестве второй постоянной точки своего термометра? Он воздержался от этого потому, что ему известна была изменчивость этой температуры (в зависимости от давления воздуха). Температура человеческого тела казалась ему более надежной в смысле постоянства. Любопытно отметить, между прочим, что, как нетрудно вычислить, нормальная температура нашего тела считалась в ту эпоху на целый градус ниже, чем теперь (35,5˚C).

Я.И.Перельман. "Знаете ли вы физику"? М., 2007. С.221-222.


Источник - http://vadim-i-z.livejournal.com/2533146.html.